Мойка 12. Часть II. Сердце квартиры — кабинет.

Кабинет Пушкина был устроен у самого входа в дом. Сюда можно было попасть прямо из передней. Полками была перекрыта дверь в гостиную. Хранитель музея на Мойке 12 Галина Михайловна Седова пишет, что, возможно, полками была перекрыта и дверь в детскую, которая сейчас открыта для удобства прохода посетителей.

Кабинет выглядет просто. «Вдоль стен — полки с книгами, простые стулья с плетёными спинками, посередине — огромный стол простого дерева, заваленный бумагами, письменными принадлежностями и книгами», — вспоминает Г.М. Седова описание кабинета, сделанное молодым поэтом Облачкиным, принёсшим Пушкину свои стихи. Робкий Облачкин, увидев в передней повара, собирался, было, передать свои сочинения через него. Но Александр Сергеевич пригласил молодого поэта пройти в кабинет.

%d0%ba%d0%b0%d0%b1%d0%b8%d0%bd%d0%b5%d1%8212

«Кабинет был просторный, светлый, чистый, но в нём ничего не было затейливого, замысловатого, роскошного, во всём безыскусственная простота, и ничего поражающего, кроме самого хозяина, поражавшего каждого, кому посчастливилось видеть его».

Сегодня кабинет восстановлен на основе плана, который в феврале 1837г. нарисовал В.А. Жуковский (картинку можно посмотреть в нашей предыдущей публикации).

Библиотека Александра Сергеевича была прекрасной. В ней были книги из совершенно разных отраслей знаний. «Едва ли кто из наших литераторов успел собрать такую библиотеку», — вспоминал П.А. Плетнев. (Книги Пушкина были описаны Б.Л. Модзалевским в книге «Библиотека А.С. Пушкина») На книжки Пушкин частенько тратил последние деньги, не пропуская ничего, хоть сколько-нибудь стоящего внимания. Он сравнивал себя со стекольщиком, вынужденным покупать алмазы, на покупку которых решится и не всякий богач. Пушкин в совершенстве владел французским и старо-французским. Читать он каким-то чудесным образом мог на 14 языках. Книги из библиотеки содержат множество пушкинских помет. То, что мы видим сегодня на полках мемориального кабинета — это те же издания того времени, но собранные по крупицам пушкинистами для музея. Оригиналы хранятся в Пушкинском доме.

В записках доктора Шольца, одного из врачей бывших рядом с Пушкиным в последние дни, есть такие строчки:

«Не желаете ли Вы видеть кого-нибудь из близких приятелей?». «Прощайте, друзья!» (сказал он, глядя на библиотеку).

Книги были центром его жизни. Он прощался с друзьями, которые никогда не предавали и не отталкивали его.

img_0008-2В каждой квартире и доме, где бы ни жил Пушкин, непременно находился портрет его старого друга Василия Андреевича Жуковского. Мойка 12 — не исключение. «Победителю-ученику от побеждённого-учителя», — так написано на портрете, подаренном Пушкину в 1820г. в ознаменование завершения работы над «Русланом и Людмилой». Интересно, что «побеждённый учитель» написано через дефис. Жуковский признаёт превосходство пушкинского гения, но оставляет за собой звание и право учителя. Василий Андреевич, возможно, и перестал быть учителем, но до последнего дня оставался ангелом-хранителем своего великого ученика. В 1827г. Жуковский привёз Пушкину перо, которым был написан «Фауст» Гёте. Оно до сих пор хранится в кабинете на Мойке 12.

fullsizeoutput_4feНа столе стоит удивительная вещица. Чернильница, подаренная Пушкину его другом Павлом Воиновичем Нащокиным. Зная интерес Пушкина к своему эфиопскому предку, Нащокин дарит ему  на Новый, 1832г., Год чернильницу с «арапчонком». «Посылаю тебе твоего предка с чернильницами, которые открываются, и открывают, что он был человек с двойным зрением»,  — посылая подарок пишет Павел Воинович. «Очень благодарю тебя за арапа», —  благодарит Пушкин друга 29 января 1832г. (не позднее).

fullsizeoutput_4fdХранятся в кабинете Пушкина его вечные спутники — знаменитые пушкинские трости. В любую погоду Александр Сергеевич отправлялся на прогулку. Есть даже предание, что Пушкин мог дойти от Царского Села до Петербурга пешком. Тростей в кабинете три, бережно сохранённых друзьями поэта. Одна — с гравировкой «Пушкин», вторая  — с ручкой из цельного аметиста, а третья — с пуговицей с вензелем Петра I, вмонтированной в рукоятку, так чтобы у автора «Истории Петра» царь-реформатор был всегда под рукой. Считалось, что пуговица досталась поэту от предка — Абрама Петровича Ганнибала.

27 января 1837г в седьмом часу вечера Данзас привёз Пушкина домой.  Александра Сергеевича уложили в кабинете на диван, на котором он в муках прожил последние дни своей жизни.

fullsizeoutput_506

Владимир Иванович Даль, друг Пушкина, врач и автор будущего знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка» был с поэтом в последние минуты его жизни. Позже он напишет в записке:

<…> Тогда умирающий, несколько раз подавал мне руку, сжимал её и говорил: «Ну, подымай же меня, пойдём, да выше, выше — ну, пойдём!» Опамятовавшись сказал он мне: «Мне было пригрезилось, что мы с тобой лезем вверх по этим книгам и полкам, высоко — и голова закружилась. Раза два присматривался он пристально на меня и спрашивал: «Кто это? ты?» — «Я, друг мой». — «Что это, —  продолжал он, — я не мог тебя узнать».  — Немного погодя он опять, не раскрывая глаз, стал искать мою руку и, потянув её сказал: «Ну, пойдём же, пожалуйста, да вместе!»

Душа его робко покидала измученное тело. Через несколько мгновений Пушкина не стало и, как вспоминал Даль: «<…> и  — пропасть необъятная, неизмеримая разделяла уже живых от мёртвого!»

Часы в кабинете поэта остановились 29 января (10 февраля) 1837г. на отметке 2.45 пополудни. Остановленные Жуковским, они не ходят, застыв на той же отметке и по сей день.

fullsizeoutput_4fc