Самое прекрасное страшное стихотворение.

%d0%bf%d1%91%d1%82%d1%80-%d1%81%d0%be%d0%ba%d0%be%d0%bb%d0%be%d0%b2-%d1%82%d1%80%d0%be%d0%b9%d0%ba%d0%b0-%d0%bd%d0%be%d1%87%d1%8c%d1%8e
Пётр Соколов «Тройка ночью»

Разумеется, речь пойдёт о пушкинских  «Бесах». Первые наброски появляются ещё весной 1829г.

Путник едет
Невидимкой освещает
Мутную метель

За т<уманом> <?>
как за дымкой

И за их волнистой дымкой
Месяц снов ночных
освещает невидимкой
Пляску вихрей снеговых
Тучи
Вьётся
Заметая <?> <путь>

%d0%bd%d0%b8%d0%ba-%d1%81%d0%b2%d0%b5%d1%80%d1%87%d0%ba%d0%be%d0%b2-%d1%82%d1%80%d0%be%d0%b9%d0%ba%d0%b0-%d0%b2-%d0%bc%d0%b5%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8c
Николай Сверчков «Тройка. Метель»

Где-то рядом с этими набросками строчки  «Странствия Онегина» и наброски статьи о русской литературе. В ноябре того же года Пушкин возвращается к нему. В Болдинском беловом автографе читаем:

Взвыла вьюга — безобразны
Жалобный подъемля свист…
Полетели бесы разны
Как летит осенний лист…
Вьются, вьются рой за роем,
В беспредельной вышине —
Свистом жалобным и воем
Надрывая душу мне.

filaret_320x524
Митрополит Филарет

В сентябре 1830 стихотворение Пушкин счёл законченным. Финальный вариант специально для упокоения цензоров поэт снабжает подзаголовком «Шалость». Любого проницательного читателя «Бесы» погружают практически в кинематографическое ощущение ужаса. Какая уж там «шалость»?! Но Пушкин хорошо помнит, как в 1828г. на своё «Дар напрасный, дар случайный..» он получил стихотворную отповедь митрополита московского Филарета, осуждающего  поэта за «маловерие» и отказ уповать на божью помощь.

В русской литературе того времени довольно часто касались «бесовской» темы. Орест Сомов выпустил повесть»Оборотень». Современному читателю она, правда, она покажется более смешной, нежели страшной. Ироническая бесовщина есть и в «Кибитке» Вяземского. Катенин издал в 1815-1816гг. баллады «Ольга» и «Леший».

К Пушкину же было всегда особо пристальное внимание, что бы он ни писал. «Бесы» действительно заставляли читателя поверить во всё происходящее. Это — не сказка, не баллада. Это дорожная повесть, где два героя — ямщик и барин, сталкиваются с нечистой силой, предвещающей смерть. Пушкин слишком ярок, слишком правдоподобен, слишком убедителен и гениален на все времена, а к таким чадам своим отечество всегда относится с «особым отеческим вниманием». Так и появился подзаголовок «Шалость».

«Бесы» — это удивительное не превзойдённое до сих пор стихотворение, в котором органичным образом сплелись вечное мученичество русской дороги и бесовщина. Полторы странички текста, дающие абсолютно достоверное ощущения происходящего!

original
Николай Каразин. Иллюстрация к «Бесам»

Мы привыкли, что страшные истории о бесах, призраках и вампирах писаны непременно англичанами, или позже  — американцами. Есть еще и красивые японские квайданы, но о них мало кто знает. Гоголевские «Портрет» и «Вий» появились ярким пятном в 1835г. И с тех пор не было широко известных русских творений такого уровня в этом жанре. «Портрет Дориана Грея» экранизировали 30 раз, «Вий» обозначился в кино 8 раз, из них — 3 раза до 1917г. Кстати, почитайте на досуге «Портрет» (1835), а потом сразу Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея» (1890-1891). Вас ждёт много интересных наблюдений.

220px-%d1%87%d1%83%d0%bb%d0%ba%d0%be%d0%b2Русский фольклор, которому так мало внимания, невероятно богат персонажами для подобных историй. В 1782г. автор первого русского плутовского романа «Пригожая повариха, или Похождения развратной женщины» (1770)  Михаил Чулков выпустил книжку «Абевега русских суеверий». В XIX веке, повернувшемся при Николае I к «традиционным» ценностям, как и век XXI, книги Михаила Дмитриевича не печатались ввиду их непристойности, хотя Чулков был уникальным для своего времени человеком и помимо литературной деятельности. «Абевега» была в библиотеке Пушкина (Модзалевский Б.Л. «Библиотека А.С. Пушкина. Библиографическое описание». СПБ 1910. Все бывшие у Александра Сергеевича книги Чулкова датируются XVIIIв.). Заметок Пушкина на книге нет, но образы chulkov-m_-abevega_russkikh_sueverijj-1786-328p«Бесов» перекликаются с упомянутыми Чулковым русскими верованиями. Помните, ямщик говорит барину:

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Представления о бесах связывались у славян с блуждающими огнями вокруг дорог. Огоньки считались посмертным воплощением грешных душ, отбывающих наказание на земле. Чулков же пишет, что «проезжающие в зимнее время ночью поля видят падающие с неба звёзды, кои также почитают за оных же дьяволов, и крестяся произносят сии слова: аминь, аминь, рассыпься».  Пушкин, всегда со вниманием изучавший народные поверия, это читал. В 1827г. он писал

%d0%b5%d0%ba%d0%b0%d1%82%d0%b5%d1%80%d0%b8%d0%bd%d0%b0_%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%be%d0%bb%d0%b0%d0%b5%d0%b2%d0%bd%d0%b0_%d1%83%d1%88%d0%b0%d0%ba%d0%be%d0%b2%d0%b0_1809-1872
Екатерина Ушакова

Екатерине Николаевне Ушаковой:

Когда бывало в старину
Являлся дух иль привиденье,
То прогоняло сатану
Простое это изреченье:
«Аминь, аминь, рассыпься»

У Пушкина и волк необычный. Это — волк-оборотень.

Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали… «Что там в поле?» —
«Кто их знает? пень иль волк?»

Кони стали… Мотив этот появится потом и в «Капитанской дочке». По русским поверьям кони останавливались, если бес в обороченном виде подсаживался на телегу. Пока бес не «подсядет», телега не трогалась.  Волк и пень тоже из славянских поверий, которые Пушкину были хорошо известны: волк и пень связаны колдовской связью, и то, что кажется пнём, вполне может оказаться волком-оборотнем. Саму метель производят черти, чтобы сбить с дороги путников. Устроив метель, бесы, ведьмы, чаровницы справляют свадьбы и похороны.

Поверья связывали вой мелкой нечисти с предзнаменованием смерти, а о ней Пушкин размышлял часто, будто всегда чувствовал её незримое присутствие где-то очень рядом:

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…

ЧИТАЙТЕ и НАСЛАЖДАЙТЕСЬ

БЕСЫ

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин…
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошел, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали… «Что там в поле?» —
«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин…
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…