Часть III …Жестокая rivalité. В этой части Фаддею Венедиктовичу страшно.

У Булагрина было необыкновенное, присущее европейцу бизнес-чутьё, но чутьё политическое ему порой отказывало. Он активно общался с декабристами и, по некоторым сведениям, даже оказался на Сенатской площади с криками «Конституция», в отличие от введённых в заблуждения неграмотных солдат, зная, что Конституция — это вовсе не жена отрёкшегося Константина Павловича.

dekabristi-26-12Что было дальше, мы все с вами помним. Аресты начались ещё за день до выступления — 13 декабря 1825г.

Перед нашим героем, добрым знакомцем  Рылеева, декабристов Бестужевых и Кюхельбекера с Грибоедовым замаячила Сибирь. Он в панике бросается к Рылееву, его оттуда прогоняют, правда он прихватывает архив и надёжно его прячет, а потом буквально тут же сдаёт полиции Кюхельбекера. Именно по словесному описанию Булгарина лицейского товарища Пушкина  Вильгельма Кюхельбекера ловят в Варшаве.

photo_143-146586
здание III Отделения

В страхе быть отправленным в крепость в тюрьму, Фаддей, даже не дожидаясь создания III  Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, начинает строчить дежурному генералу Главного штаба записки об общественной жизни России. Эту возможность продемонстрировать лояльность трону, видимо, открыла дружба Николая Греча с Максимом фон Фоком. Именно Максим Яковлевич готовил документы по созданию III Отделения. (Оное и появилось на свет 3 июля 1826г).

В июне 1826 было обнародовано «Донесение следственной комиссии» по делу декабристов. Казалось всё позади и всех, «кого надо», уже приговорили. Но Булгарин ещё боится. А кто бы не боялся? —  пятерых казнят, один из них его товарищ Рылеев; 120 человек будут сосланы в Сибирь, а солдат, причастных к восстанию забьют насмерть шпицрутенами.

250px-%d1%84%d0%be%d0%bd_%d1%84%d0%be%d0%ba
М.Я. фон Фок

Как Булгарин попросил свести его с фон Фоком,  много лет спустя Греч напишет в «Русской Старине»:

«Мы действительно отправились на дачу к Фоку и я представил его с следующими словами: «Вот Булгарин, о котором я доносил Вам, что он участвует в заговоре Рылеева и Бестужева». М.Я. Фок принял нас дружески. Булгарин рассыпался в любезностях и остротах и понравился, как хозяину, так и всему его семейству; водворился у него в доме и посещал его ежедневно, но не доносил, а всё выспрашивал и выглядывал, не грозит ли какая-беда ему, или его «Пчеле». Он был представлен фон Фоком и Бенкендорфу, кланялся, льстил и хвалил по-польски, но никогда не был употребляем по секретным делам, а только разве жаловался на обиды от Воейкова, Краевского и других журналистов».

ecbf4fa7da0fЧто значит жаловался??? Жаловаться секретной полиции на конкурентов и оппонентов? — Не это ли и есть одна из форм доносительства? Но обратим внимание: коммерсант был в Фаддее Венедиктовиче на первом месте. Он боится за собственную шкуру и тут же использует ситуацию в пользу своего любимого бизнес-детища — «Северной Пчелы».  Если Пушкин будет писать свои записки государю из соображений пользы отечеству, то Фаддей будет руководствоваться исключительно пользой для бизнеса. В этом ещё одно ключевое отличие «литературных аристократов» от нового племени литературных демократов, или точнее «литературных коммерсантов», хотя и материальная выгода, как мы увидим,  не чужда ни тем, ни другим. Первый вопрос: на что были готовы пойти одни и не готовы пойти другие? Второй, относящийся исключительно к сфере журналистики: насколько разным был подход этих господ к каждодневному труду? Об этом мы непременно расскажем, так как ответы на эти вопросы в нашем деле о rivalité сыграют далеко не последнюю роль.

Что касается жандармов,  то их, по свидетельству всё того же Греча,  Булгарин будет бояться до конца жизни, хорошо понимая их силу и власть в России.

Он до крайности боялся жандармерии и, завидя издали лошадь с синим чапраком, хватался за шляпу и кланялся.