О любви истории к чёрному и белому. Делал ли Булгарин что-нибудь хорошее?

Фаддей Булгарин остался в истории и упоминался в школьных учебниках только потому, что принял активнейшее участие в травле Пушкина в тридцатые годы XIX века.

Русское литературоведение его почти единогласно прокляло. Фаддей Булгарин сам стал заложником печатного слова — бога, в которого он безгранично верил, и которому поклонялся всю свою жизнь. Чем больше обожествляли Пушкина, тем больше Булгарин низвергался в пропасть и превращался в полного антипода «Солнца русской поэзии». Однажды, например, советские литературоведы даже пытались доказать, что Булгарин не по собственной воле написал положительную рецензию на «Героя нашего времени», просто бабка Лермонтова дала ему денег. У человека, чернившего Пушкина не должно было быть ни одной человеческой черты. Это очень похоже и на современные исторические дискуссии, где нет середины, где есть чёрное и белое. Цвет тому, или иному герою приписывается в зависимости от политического контекста. Но вернёмся к Булгарину.

unknown
Василий Жуковский

Жуковский упрекал Вяземского за полемику с Булгариным, говоря, что

«литераторы, сделавшие себе имя, должны презирать кривые толки литературной черни и отвечать на оные убийственным молчанием…»

Несомненно, Жуковский помог потомкам более решительно «разобраться» с Фаддеем.

В 1925г. в романе «Кюхля» о лицейском товарище Пушкина Вильгельме Кюхельбекере  Юрий Тынянов так напишет о

292
Юрий Тынянов

Булгарине:

В одних Булгарин возбуждал чувство брезгливости почти телесной, как будто человек наткнулся на какую-то слизь, на липкую морскую медузу. Таких Булгарин боялся, косил на них голубыми влажными глазами и как-то особенно перед ними лебезил. Так было с Пушкиным. Но других тянуло к Булгарину. Этот неопрятный, толстый человек, который был когда-то изменником (Булгарин служил в армии Наполеона), который нищенствовал в молодости (Булгарин сам рассказывал, как стоял с протянутой рукою на бульварах), тянул к себе людей, как тянет сонного где-нибудь на постоялом дворе большой старый, обтрепанный диван, кишащий клопами, но мягкий. Всего в нем было перемешано наполовину: искренность и ложь, полное отсутствие достоинства и добродушие, но главною его чертою было легкомыслие. Легкомыслие Булгарина было безграничное. Предать друга и обокрасть его для пего ничего не стоило, потому что он через час совершенно искренне забывал об этом. Из одного легкомыслия случалось ему иногда делать добрые дела. Его добродушие тянуло к нему Грибоедова и Рылеева, его легкомыслие — Вильгельма.

Тыняновский герой пострадал от Фаддея, но в этом отрывке нас более интересует то, как автор говорит о Булгарине. А ведь стоит вспомнить, что и Пушкин не сразу написал знаменитую эпиграмму «Видок Фиглярин». Были у него и такие строчки:

Вы принадлежите к малому числу тех литераторов, коих порицания или похвалы могут и должны быть уважаемы.

maxresdefault-%d0%ba%d0%be%d0%bf%d0%b8%d1%8f
Абрам Рейтблат

Абрам Рейтблат, предпринявший немало усилий для восстановления объективности в отношении Булгарина, написал:

Русская литература, ставшая совестью и самосознанием нации, заместившая и философию и политику, значит для нас так много, что литературные ценности давно уже перешли в разряд предельных. И если Пушкин, «солнце русской поэзии», в результате, по выражению Аполлона Григорьева,- это «наше все», то Булгарин вследствие того же фильтрующего исторического процесса отошел на противоположный полюс — это, если мыслить аналогичными формулами, — «ночь русской поэзии», «наше ничего». Как в Пушкине воплощены все высочайшие эстетические и этические ценности, так Булгарин стал символом абсолютного зла, аморальности и литературной бездарности.

Первое желание  понять, каков же был Фаддей Булгарин в жизни, возникла у нас из предположения, что в образе Сальери в трагедии Пушкина «Моцарт и Сальери» есть черты Булгарина. Литературоведение эту догадку опровергает, полагая что для Пушкина Булгарин слишком мелок и ничтожен. Так ли это?

Мы не стали воспринимать это утверждение на веру и стали искать. Мы не будем пытаться обелить Булгарина. Многие деяния его этого просто не позволят. Но не бывает чёрного и белого. Человеческие портреты несут в себе множество красок. И герой наших новых расследований, и сам Александр Сергеевич Пушкин, выхолощенный почти двухсотлетней историей обожествления, куда более многогранны, чем представили нам это труды историков и литераторов. Будем искать объективность, прорываться к ней сквозь толщи печатных слов. Картинка наша скажет вам о хороших поступках Фаддея. Они у него были.