Маленькое расследование большой трагедии. Как Сальери превратился злодея на века. Часть III. Клевета

В 1831г. «Моцарт и Сальери» печатается в «Северных цветах», в выпуске на 1832г. Были ли у Пушкина неоспоримые доказательства виновности бедного Антонио Сальери? — Не было. Как и не было их ни у кого из участников шумихи. К 1830г. история почти сошла на нет. Отвечая на вопрос художника Григория Гагарина,

%d0%b3%d0%b0%d0%b3%d0%b0%d1%80%d0%b8%d0%bd-%d0%b3-%d0%b3
Григорий Гагарин

почему он «позволил себе заставить Сальери отравить Моцарта», Пушкин сказал, что «Сальери освистал Моцарта и что он со своей стороны не видит никакой разницы между «освистать» и «отравить»… Справедливости ради скажем, что Сальери «освистал соперника» только в фантазии самого Пушкина. Вспомним записку в дневнике: «В первое представление «Дон Жуана», в то время, когда весь театр, полный изумлённых знатоков, безмолвно упивался гармонией Моцарта, раздался свист — все обратились с негодованием, и знаменитый Сальери вышел из зала в бешенстве, снедаемый завистью…». Сам написал и, как свойственно поэтическим натурам, почти поверил в эту историю. Была, правда, изданная Ниссеном биография Моцарта, указывавшая на наличие итальянской фаланги в австрийской музыке, бесконечно чинившей козни Моцарту. Возглавлял её, вестимо, Сальери. Пушкин мог об этом знать. Он бывал на музыкальных  вечерах у Энгельгардтов и мог знать о книге Ниссена. И всё же «освистать» и «отравить» — две большие разницы. Но Пушкин всё же решается очернить Сальери и отступает от собственных принципов . Он не считает нужным  менять имена героев на вымышленные.

Публика принимает публикацию «Моцарта и Сальери» восторженно. Даже рецензент Булгаринской «Северной пчелы»оказался более чем благосклонен: «Давно не было печатано таких прелестных стихов Пушкина, как все сии пиесы… Ожил!» Но некоторые друзья и знакомые Пушкина указывали ему на клевету. Возможно, Павел Катенин был среди них. Много лет спустя, в 1853г., когда Павел Анненков, русский историк литературы, будущий автор первой биографии Пушкина собирал воспоминания современников, Катенин ему  написал:

000060
Павел Катенин

«Есть ли верное доказательство, что Сальери из зависти отравил Моцарта? Если есть, следовало выставить его на показ в коротком предисловии, или примечании уголовную прозою, если же нет, позволительно ли так чернить перед потомством память художника, даже посредственного?«

 

Анненков же полагал, что никто не думает о настоящем

annenkovpv1845
Павел Анненков

Сальери,  герой Пушкина — это всего лишь «тип даровитой зависти», а «искусство имеет другую мораль, чем общество». Катенин ответил Анненкову: «Стыдитесь, Ведь Вы, полагаю, честный человек, и клевету одобрять не можете». 

Видимо, упрёки знакомых и толкнули Пушкина сочинить  в «Записках» историю об освистанном Сальери «Дон Жуане». Он прекрасно понимал, что оклеветал Сальери, но мысль эту от себя гнал. И всё же, почему он не изменил исторические лица на вымышленные?

Рукопись «Моцарта и Сальери» не сохранилась. Сюжетная задумка появилась в 1826г. как мистификация — перевод с немецкого. Пушкин отказывается от этой идеи и в 1831г. отдаёт в печать трагедия в том виде, в котором мы её знаем сейчас. Что изменилось?

С 1830г. Пушкина травили, и разницы между «освистать» и «отравить» он действительно уже и не видел. Друзья отвернулись  за «Стансы», сравнившие Николая I с Петром, и пафосное «Клеветникам России», а недруги постоянно клевали его в журналах за всё на свете. Если западные СМИ, как мы видели во второй части, сочинили историю об отправителе-Сальери; наши — мочили Пушкина.  Особенно усердствовал в этом Фаддей Булгарин и сотоварищи. Вот такие стишата, например, появились в прессе в 1831г:

И Пушкин стал нам скучен,
И Пушкин надоел:
И стих его не звучен,
И гений охладел.
«Бориса Годунова»
Он выпустил в народ:
Убогая обнова —
Увы! — на новый год!

Пушкин был человек не только умный, но и практический. Убери реальных исторических героев, и пьеса не пойдёт, не будет у неё должного резонанса. Пушкину хотелось, чтобы все поняли его задумку, разгадали:  Сальери — это все вокруг — отвернувшиеся, тявкающие, унижающие и поносящие. Он — Моцарт! Потом мы расскажем, что в тексте «Моцарта и Сальери» есть и другой ключ — ключ-намёк, что история об отравлении — выдумка. Его, похоже, так и не нашли.

Но бедному Сальери от всего этого не легче. Маленькая трагедия зажила своей жизнью.

Часть I

Часть II