Маленькое расследование большой трагедии. Как Сальери превратился злодея на века. Часть II. Сила СМИ.

Газеты,  сплетни и музыкальная тусовка.

71dcfca3d2fcbb0b42dc96d10127b933
Антонио Сальери

19 ноября 1823 года немецкая «Allgemeine musikalische Zeitung» сообщила, что у Сальери отнялись ноги и развился сильнейший психоз, его поместили в больницу, откуда он уже никогда не выйдет. Поводом к заметке предположительно стала новость, что старый композитор в припадке безумия поранил себя столовым ножом.

Новость незамедлительно стала обсуждаться в музыкальных кругах Европы. У ученика Сальери  — Бетховена —  были разговорные тетради, с помощью которых собеседники записывали для потерявшего слух  композитора свои реплики. Эти рождённые недугом документы  тоже сообщают нам о сумасшествии и тяжёлой болезни Сальери. Слухи обрастают красочными деталями, и  в дневнике польского музыканта Крупиньского сошедший с ума старик  уже перерезает себе бритвой горло, а «The Times» и «L’Etoile» сообщают о его смерти.

В январе 1824 уже трое собеседников Бетховена пишут не о болезни, а  об «отравителе» Сальери. Но никто не приводит никаких доказательств. Ни в одном из источников. Судя по всему, происхождение этих слухов является  вымыслом венских газетчиков. Доступ к Сальери как к невменяемому  можно было получить только по специальному разрешени009ю больничных и городских властей. Добрался до него лишь Игнац Мошелес, пианист и композитор, который посетил своего учителя в больнице в октябре-ноябре 1823г. Сальери, видимо знавший о неприятной шумихе, говорил сбивчиво и сказал ему:

«Хотя это моя последняя болезнь, я могу честно и чистосердечно заверить Вас, что в этом нелепом слухе нет ни доли правды. Ведь Вы знаете… Моцарт, — говорят, что я его отравил. Неправда, это  — это злоба, чистой воды злоба, скажите об этом всему миру, милый Мошелес».

Во французскую печать слухи о скандальном признании Сальери попадают весной 1824г. Как мы уже знаем, Пушкин прочитал об этом в газете Journal des débats politiques et littéraires , которая  доставлялась в Одессу, где был в это время поэт. Активное обсуждение  новости началось  после триумфального концерта двенадцатилетнего Ференца Листа, тоже ученика Сальери, исполнявшего отрывки из «Реквиема» Моцарта.

«Фрагменты прославленного «Реквиема» Моцарта завершали концерт и произвели глубокое впечатление, чему, возможно, способствовало нижеследующее обстоятельство. Несколько недель назад Керубини получил из Германии письма, в которых утверждалось, что Сальери обвинил себя в том, что он отравил Моцарта».

Новость облетела все самые влиятельные французские газеты. 15 апреля 1824г. Возмущённый шумихой и знавший Сальери музыкальный критик  Сигизмунд Нойком публикует длинное письмо с опровержением венских анонимов.

sigismund_von_neukomm
Сигизмунд Нойком

«… Даже если бы было доказано, что Сальери перед смертью обвинил сам себя в ужасном преступлении , нам не следовало бы принимать на веру и распространять слова, вырвавшиеся в бреду у несчастного семидесятичетырехлетнего старца, измученного недугами, которые причиняли ему страдания столь невыносимые, что за несколько месяцев до смерти он ощутимо повредился в уме»

Особо стоить отметить, что в Одессе Пушкин мог видеть публикацию письма Нойкома в «Annales belgiques des sciences, arts et littératures» . Но что интересно, преамбула к письму выдавала текст, вовсе не сулящий опровержения, мастера заголовков и лидов были всегда:

«Французские газеты сообщили, что Сальери на смертном одре обвинил себя в том, что он отравил Моцарта. Мотивом его преступления была зависть, которую прекрасные сочинения и блестящие успехи Моцарта вызывали у его соперника по славе и талантам».

После такой затравки любое опровержение казалось бледной попыткой оправдать Сальери. Даже если Пушкин и видел письмо Нойкома в Одессе, то оно осталось незамеченным. Несчастный, измученный болезнью Сальери умер 7 мая 1825 года.

Трагедия «Моцарт и Сальери» была написана, и практически сразу Пушкин был обвинён в клевете. Но об  этом уже  в следующей части.

Часть I. Истоки

Часть III